Нефть вернулась выше $100, рублю приготовиться
Brent снова перешагнула $100 впервые с 24 июля 2026 года, но за этим рывком стоит геополитика, а не фундаментальный баланс рынка.
Психологическая отметка была взята, затем последовал откат — но вопросы остались. Что именно произошло и стоит ли ждать закрепления выше уровня, который раньше означал для российского бюджета приток денег, а для экономики — процветание?
С начала недели резко обострилась обстановка в Персидском заливе. Хуситы при поддержке Ирана атаковали несколько саудовских городов. Американские военные в ответ ударили по пяти иранским нефтяным танкерам, один из них потоплен. Иран, в свою очередь, нанёс удар по базе США в Иордании и предупредил, что суда в портах Кувейта и Бахрейна могут стать целями. Трафик через Ормузский пролив — ключевую нефтяную артерию планеты — обвалился: по данным Rystad Energy, до возобновления боёв 30 августа через пролив шло 8–9 млн баррелей в сутки, а после эскалации — меньше 2 млн. Саудовская Аравия частично перенаправила экспорт в обход пролива, но затяжные атаки на королевство способны осложнить стабильность поставок.
Эксперты сходятся: рынок реагирует на новости об эскалации, а не на устойчивый сдвиг спроса и предложения. С начала августа Brent подорожала примерно на четверть — и это чистая геополитика. Основатель финтех-платформы SharesPro Денис Астафьев оценивает геополитическую премию примерно в $20 за баррель. «Фундаментально обоснованная цена, по оценке Goldman Sachs, ближе к $80. Это не устойчивый сдвиг баланса, а страх перебоев с поставками через Ормузский пролив. Значит, премия может исчезнуть так же быстро, как появилась, при первых признаках деэскалации», — считает он. При этом Goldman Sachs, Bank of America и HSBC в последние дни повысили прогнозы цен, а аналитики OCBC предупреждают о вероятности нового продолжительного нарушения поставок.
Диапазон прогнозов широк. Гендиректор «Альфа-Форекс» Гузель Проценко ждёт недельных торгов Brent в коридоре $88–103, Urals — $75–95. Дорогая нефть для России — палка о двух концах: растут долларовые доходы экспортёров и сокращается дисконт на Urals, но крепкий рубль бьёт по бюджету, свёрстанному исходя из курса 94 рубля за доллар. Впрочем, прямая связь «дорогая нефть — сильный рубль» больше не работает: с июля по начало сентября рубль ослаб более чем на 10%, хотя нефть критически не падала. Финансовый аналитик Bitbanker Марина Алленых напоминает, что дорогая нефть увеличивает экспортную выручку и потенциальный объём валюты на внутреннем рынке, поэтому автоматического укрепления ждать не стоит: при закреплении выше $100 доллар может удержаться в диапазоне 84–89 рублей, а возврат ниже $90 снова откроет дорогу к 90–92. «Brent по $100–110 сегодня скорее создает мощную поддержку рублю и ограничивает потенциал его ослабления, чем возвращает курс к прежним уровням», — говорит она.
Сглаживает картину бюджетное правило. С 7 сентября Минфин сократил ежедневные покупки валюты и золота с 6,5 млрд до 2,5 млрд рублей в сутки. Плюс работает временной лаг: по оценке Банка России, между изменением нефтяных котировок и фактической продажей выручки экспортёрами проходит около двух месяцев. «Нынешняя слабость рубля во многом отражает ещё низкие цены июня–июля, а не сегодняшний скачок Brent. Реальный эффект высокой цены на курс и рублёвые активы будет заметнее ближе к концу октября — ноябрю», — указывает независимый экономист Виктор Мангазеев.
Для рублёвых активов дорогая нефть в целом позитивна — выигрывают нефтегазовые компании и рынок акций на улучшении ожиданий по экспортным доходам. Гузель Проценко напоминает о заседании ЦБ 11 сентября: пауза в снижении ключевой ставки сохранит привлекательность рублёвых инструментов, но сдержит рост экономики и корпоративную прибыльность. Для облигаций эффект неоднозначен — долгая нефть выше $100 усиливает инфляционные риски и делает ЦБ осторожнее со снижением ставки. Итог: рост Brent — реакция на Ближний Восток, а не тренд. Для экономики это поддержка, а не прорыв, а курс определяет не цена барреля, а баланс между валютой, которую государство впускает на рынок, и спросом на неё внутри страны.
