«Трамп все перепутал»: дефицит топлива вызвала отнюдь не Россия
Дизель бьёт рекорды, а Белый дом указывает не на ту войну: цифры говорят, что рынок разбалансировал иранский конфликт, а не противостояние России и Украины.
Стоимость дизтоплива поднялась до исторических пиков, и Дональд Трамп объясняет это противостоянием Москвы и Киева, а не войной с Ираном, которая идёт уже почти семь месяцев. Но сведения Bloomberg и расчёты отраслевых аналитиков рисуют иную картину: ключевым драйвером дефицита выступил именно иранский конфликт.
По оценкам Energy Aspects, Kpler и Vortexa, с марта по август ближневосточные поставки дизеля просели в среднем на 770 тыс. баррелей в сутки относительно того же периода 2025 года. Российский экспорт за это же время потерял порядка 350 тыс. баррелей в сутки — более чем вдвое меньше. По данным Bloomberg, глобальный энергорынок потерял устойчивость: ожидавшееся изобилие нефти «испарилось» после ударов США и Израиля по Тегерану в конце февраля.
Хуже стало в июле–августе: Москва запретила вывоз дизеля на фоне череды атак на российские НПЗ. Отгрузки упали на 615 тыс. баррелей в сутки год к году — примерно столько же, сколько потерял Ближний Восток. Юджин Линделл, возглавляющий отдел нефтепродуктов в FGE NexantECA, поясняет: «В чисто объёмном выражении Иран значит больше. Но цены определяются на марже». Изъятие дополнительных сотен тысяч баррелей, по его словам, превратило и без того сверхнапряжённый рынок в исторически напряжённый.
Пресс-секретарь Белого дома Тейлор Роджерс настаивает на правоте Трампа: США, мол, благодаря его энергетической повестке — ведущий производитель и экспортёр нефти. Россия обычно держит второе место в мире по экспорту дизеля — около 930 тыс. баррелей в сутки в 2024 году, тогда как Ближний Восток как регион отгружал порядка 1,7 млн баррелей в сутки.
Европейские фьючерсы на дизель в первые месяцы иранской войны прибавили более 100%, а американские контракты во вторник закрылись на историческом максимуме. Аналитики добавляют: договорённость России и Украины о прекращении ударов по энергоинфраструктуре принесла бы некоторое облегчение, однако полностью дефицит не сняла бы.